Канючим, как дети, а Бог ждёт покорности: о повреждённой молитве и свободе Творца

С праздником, дорогие братья и сестры! Всех поздравляю с субботним днём.

Сегодня мы слышали послание апостола Павла к Римлянам, где он говорит: неужели у язычников может быть другой Бог, нежели у верных? Если иудеи соблюдают закон, то тот же самый закон — ведь и для язычников он есть. Не может быть двух богов, сотворивших этот мир. Бог один. И в этом наша радость. Мы знаем, что Бог один. И знаем, что Он знает нас. А открывается Он нам или нет — зависит только от нас самих.

Господь прежде всего и больше всего любит свободу Своих творений, свободу человека, и Он уважает её. Если человек не хочет знать Бога, не хочет познавать Его через видение славы в этом мире, через соблюдение заповедей, через молитву, через принятие Тела и Крови Сына Божия — Господь ничего с нами не сделает. Он не откроется нам и станет для нас недоступен. Но это не значит, что Его нет. А если человек стремится к Богу, идёт к Нему, являет мир и покорность — Господь открывается такому человеку.

Вдумайтесь в сегодняшнее Евангелие от Матфея. Помните: после Нагорной проповеди к Господу подходит прокажённый и говорит: «Господи! если хочешь, можешь меня очистить» (Мф. 8:2). И Господь отвечает: «Хочу, очистись» (Мф. 8:3). Очень простые слова, безмерно простые. Но скажите: кто из нас в своей молитве хоть раз произнёс их? Мы с вами обычно уподобляемся детям — глупым, в какой-то степени вредным, которые, как говорится, канючат, просят или вредничают. Всё наше повреждение проявляется в молитве: «Я хочу то, я хочу это. Почему Ты мне не купил игрушку, почему Ты не даёшь мне посмотреть телевизор?» Мы ругаемся на детей, а сами ведём себя точно так же с Богом.

А если бы мы встали перед иконочкой, обратились всем сердцем к своему Творцу и сказали: «Господи, если Ты хочешь — очисти меня от греха моего». И Господь ответил бы: «Хочу, очистись». Мы живём, и с каждым днём нам остаётся всё меньше времени до встречи с Творцом. У кого-то это сорок-пятьдесят лет, у кого-то — восемьдесят, девяносто, может быть и больше. У кого-то — год, а у кого-то и того меньше. Мы не знаем. Но все мы умираем.

И вот этот человек, больной проказой, — он тоже умирал. Только он умирал ещё и гниющим заживо, страшной смертью. И он не вырывает исцеления, а с покорностью принимает свою участь: «Если Ты хочешь, чтобы я очистился, — очисти меня». Это удивительно, это поражает, это завораживает. Его мудрость сродни хананеянке, у которой бесновалась дочь: она была готова принять от Бога всё, но при этом неотступно просила исцелить её дочь.

Братья и сестры, будем же всегда держать перед собой пример прокажённого. Непрестанно положим в сердце и уме: только покорное сердце, готовое принять от Бога всё, что Он ни пошлёт, — только такое сердце готово к исцелению и к тому, чтобы стать сонаследником Царствия Божия. Аминь.